Маша Калинина — главный секс-символ перестройки. Семинары йоги в Москве.

«Московская красавица-88» Маша Калинина -первая мисс СССР и главный секс-символ перестройки.
Ее сравнивали с Юрием Гагариным  и с атомной бомбой. Ее принимали министры и президенты. Ее портрет украсил обложку самого культового издания начала перестройки – журнала «Бурда Моден».
После отъезда в Америку московская красавица пропала из виду.  Она нашла свое место в городе Ангелов. Много снималась. Сегодня у нее собственная студия кундилини-йоги в Лос-Анджелесе.  А  меня познакомил с Машей мой друг Вал Сигал. Я даже провел в их гостеприимном доме несколько дней, Вал и по сегодняшний день помогает мне по разным вопросам.

О том, что с ней произошло и чем она жила эти годы, Маша рассказала в откровенном интервью.

20 лет спустя
- Вы были простой московской девочкой, и вдруг такая слава. Конкурс перевернул вашу жизнь?
- Жизнь поменялась очень сильно. Повзрослеть пришлось рано. Со школы я начала общаться с бизнесменами, бывать на разных ответственных приемах, с главами государств встречаться. Передо мной раскрылись границы. Можно было за рубеж выезжать, иметь интересные контракты. Надо было языки учить. Вообще, с этим конкурсом удивительно получилось.
Красивых женщин много. Как я там оказалась? И почему именно меня выбрали первой? Непонятно. Я потом размышляла над этим: видимо, это просто мне судьбой было положено — пойти на этот конкурс, завоевать первое место.
- Вам было всего шестнадцать лет. Конкурс тогда смотрела вся многомиллионная страна. Как говорят в таких случаях, «вы чувствовали ответственность»?
- Ничего подобного до этого у нас не проводилось. Поэтому я к этому не очень серьезно относилась. Думала только о том, чтобы не зарубить шоу: не упасть, не сказать глупость. Но вот уж точно я не думала, что могу занять какое-то место. Тем более стать первой. На конкурсе с самого начала свои лидеры наметились, и я не была в их числе. Но я спокойно это воспринимала. Я ведь шла на конкурс не ради победы. Мне было просто интересно поучаствовать в массовом мероприятии. Потом с нами по-настоящему работали: аэробика, танцы, мы учились ходить правильно, разговаривать красиво. Это было интересно просто для общего развития.
- Чья вообще это была идея — пойти на конкурс?
- Моя. А папа поддержал. Принес газету. Положил на стол: «Маша, вот газета, что ты по этому поводу думаешь?». Я сказала: «Да, папа, я знаю. Я туда иду». — «Ты уверена?» — «Да. Я все решила». Родители мне очень сильно помогли. Мама готовила еду, папа возил на машине. Мы ходили к папе на работу в гостиницу «Белград». Он работал там главрачом. В салоне гостиницы мне делали стрижку, волосы завивали красиво… Одежды у меня особенно не было. Поэтому туфли на каблуках я брала у моей мамы, мини-юбку — у маминой подружки. Купальник тоже у нее. Потом еще десять девочек на конкурсе делили его между собой.
- А как вам дался выход в купальниках? В те времена это дефиле вызывало у людей не вполне здоровый интерес…
- У меня не было никаких табу. Меня в семье не воспитывали так, что секс это что-то запретное, что в купальнике выходить на люди стыдно. У меня не было таких комплексов. У меня просто было нормальное воспитание. Мне повезло.
- Говорили, что для победы была важна не только красота, но и «чистая» биография. Девушка должна была быть москвичкой, не иметь детей, порочащих связей…
- Не знаю. Возможно. Но мы-то тогда этого не знали. Нас просто записали: кого как зовут, сколько лет и все. Там и Фандера принимала участие. Она с Украины по-моему была.
- Вы после конкурса общались с Фандерой?
- С Оксаной я виделась пару раз спустя несколько лет. Она уже к тому времени детей родила. С  Филлипом Янковским уже жила. «Здравствуй » — «Здравствуй. Как живешь?» — «А как ты? Если надо чемто помочь в кино, обращайся». Я ответила: «Хорошо, спасибо». Вот, собственно, и все. Мы не друзья. Я на этом конкурсе ни с кем не дружила. У меня времени просто не было: я заканчивала школу, ездила к репетиторам. С четырнадцати лет начала понемногу работать: ходила на кастинги, к Зайцеву. В первых подпольных фотостудиях начинала сниматься.

Род веду от Рюриков
- Про вас ходили слухи, якобы вы правнучка всесоюзного старосты Калинина.
- Нет, к Калинину я не имею никакого отношения. У меня предки совсем другие. По линии папиной мамы у нас предки Головины. Прапрадедушка мой был вице-адмиралом, совершил путешествие вокруг земного шара, сидел в плену у японцев, какие-то острова открывал японские. Эта линия Головиных очень древняя: аж от Рюриков, через князей Киевских… У нас по этой линии очень много родственников разбросано по всему миру. В 90-м году со всего света к нам в Россию приезжали родственники — 60 или 70 человек.
По папиному папе я — де Бернард. Это французская аристократическая фамилия. Мой прадедушка Бернард работал инженером на Сибирской железной дороге. По этой линии у нас в роду князья Куракины. Меня назвали Марией Федоровной в честь прабабушки- княгини Марии Федоровны Куракиной.
А по маминой линии у нас предки из купцов. Но там бурятско-монгольская кровь. Я родилась с синим монгольским пятном на теле. У монголов, бурятов и калмыков все дети рождаются с такими пятнами. Потом они пропадают. Просто так проявляется монгольская кровь. Мамины предки были очень богаты, чаями торговали, пушниной…
- С такой родословной неудивительно, что вы стали королевой красоты.
- Вы знаете, я никогда не думаю о себе, что я — что-то особенное. Мы все обычные люди. Просто кому-то по судьбе положено одно, кому-то другое. Кому то быть президентом, кому-то — ветеринаром. Я поняла, что мне положено это: значит мне нужно заниматься, работать над собой. Надо понимать свою роль в обществе и соответственно ее играть.
- Расскажите, а почему вас все-таки занесло в Америку? Романтика того времени? «Гуд бай Америка, где я не был никогда»?
- После конкурса я очень много ездили по Европе. В кино снялась, диск записала. Много снималась как модель в разных странах. В Италии — ходила на кастинги. Как «мисс» из СССР меня хорошо снимали. Это ведь была диковинка.
Но как модель неохотно, потому что у них у самих темненьких хватает. Там в цене блондинки с голубыми глазами. Зато меня пригласили в кино. Я подумала: «Ну, в кино так в кино, какая разница?» Пошла сниматься. На итальянском учила роль — практически не понимала ничего, что говорю. Но сыграла: показалось, вроде интересно. Потом мне предложили подписать контракт с крупнейшим в Италии агентом. Я уже собиралась переезжать в Италию жить. Но в Москве получила приглашение посетить Америку.
В Америке мне сразу предложили работать в Голливуде и пообещали контракт с самым большим агентством. Я согласилась. И осталась в Штатах. Хотя из одежды с собой привезла только два вечерних платья. Потом уже мама мне прислала нормальную одежду.
- В Америку вы приехали буквально с короной на голове. Там это производило впечатление?
- В Америке я первым делом попала в Белый дом на прием. Познакомилась с президентом Бушем. В Москве меня заранее подготовили к этой встрече: что говорить, как отвечать про СССР, про перестройку, про Горбачева. Буш сказал несколько формальных фраз, удивился, что женщины в России такие красивые. Но мне тогда было восемнадцать лет, поэтому я особого значения не придала: ну, президент, и что? Мне было просто интересно в Белый дом попасть, посмотреть чего там и как.

В Голливуде играла вампиршу
- Восемнадцать лет — возраст еще детский. Сложно было одной адаптироваться в чужой стране?
- Сложностей у меня не было. Я сразу погрузилась в учебу и работу. Ходила в две или три актерские школы, занималась английским. У меня сразу куча друзей появилась среди американцев, молодой человек… Жила на одном дыхании. Столько вдохновения было! Приходилось как будто себя заново лепить, уже на чужом языке. Я классику играла — запоминала, выбирала, какие фразы на языке мне нравятся, как бы я хотела говорить, как себя подавать. Процесс творческий шел днем и ночью.
- А чисто житейские трудности приходилось преодолевать? Где вы, например, брали деньги?
- Трудностей не было. В начале в меня вложили деньги бизнесмены, чтобы я после возвращала проценты. Я очень быстро начала хорошие деньги зарабатывать, снимаясь в рекламе. В хорошей квартире жила, в хорошем районе. У меня машина появилась сразу, потому что без машины там жить невозможно.
- Вам сразу понравилось жить в Америке?
- Да. В Америке ты никому не нужен, вот в чем дело. Мне здесь настолько надоело постоянное внимание ко мне! У меня уже просто сил не было: Маша – Маша Маша… С 16 лет я себе не принадлежала.
Все время нужно или интервью давать или просто улыбаться. В Америке я могла жить нормальной частной жизнью, общаться с людьми моего возраста, а не только с бизнесменами, политическими и культурными деятелями.
- Вообще, вы довольны тем, как сложилась ваша карьера в Америке?
- Да, я много играла — классику русскую, американскую, в театрах и независимых кинопроектах. Много снималась в рекламе. Роли были хорошие, пожаловаться не могу. Правда, к сожалению, с моей внешностью — темные волосы, темные глаза — меня чаще приглашали на роли антигероев: несчастных брошенных женщин, ментально больных, наркоманов, плохих русских. Я их столько переиграла, что это стало меня уже раздражать.
В последнем большом фильме «Остаться в живых» я играла вампиршу. А я же все по методике Станиславского играю: через себя пропускаю. Хожу в библиотеки, чтобы все о своем персонаже знать: как эти вампиры питаются, как перерабатывают человеческое мясо, почему у них такой сдвиг по фазе. Я сыграла с полной отдачей и поняла, что больше не хочу играть ужасных персонажей, постоянно ругаться матом, не хочу играть человеческие драмы и транслировать это на свою жизнь. Я хочу иметь нормальную жизнь, нормальную семью. Мое тело просто отказалось это играть.
- Какой вы запомнила нашу страну, когда уезжали?
- Перестройка уже шла полным ходом. Но еще не было такой грубости по отношению друг к другу. Невежества такого не было. Разбоя. Грязи. Бедности. Разницы между бедностью и богатством. Было такое воодушевление, духовный подъем. На этом подъеме — я. В 90-е я в России практически не бывала. Один раз, в 94-м году приехала в Москву на год — к родителям. У меня, конечно, такой шок был от того, что я увидела. Помню бабушек, которые продавали своих кошек и собак, потому что их нечем было кормить, да и самим бабушкам есть было нечего. Безысходность была полная. Темнота какая-то нависла над страной. О политике все говорили. Грязь кругом была. Я уехала с тяжелыми воспоминаниями.
- Сейчас в Москве вас узнают?
- Узнают, автографы берут. Мне это приятно и немного странно. У меня нет никакого статуса эдакой суперзвезды. Ведь сколько лет прошло!

Для России есть валенки
- Расскажите о вашей семье. У вас есть…
- Любимый человек. Валера Сигал. Сигал в переводе с английского «чайка». Мы вместе уже шесть лет. Познакомились, можно сказать, в тренажерном зале. Я тогда занималась фитнесом, а он — бодибилдер, готовит самых известных американских культуристов. Он хотел со мной совместно снять что-то вроде видеоурока.
Начал меня тренировать по системе high intensity: это система высокой нагрузки, которая дает максимальный рельеф мышц. Иногда после занятий приглашал меня на чай. Так мы общались месяц. А потом мама по телефону сказала мне: «Да он же за тобой ухаживает!» А я сама даже ничего не заметила.
А потом было 14 февраля, День всех влюбленных. Это большой американский праздник. В Америке все его отмечают парами. А у меня никого тогда не было.
Были мужчины-друзья. Кто-то меня пригласил на ужин. Других вариантов не было, и я согласилась. В тот день мы с Валерой потренировались, сидим в машине — и вдруг у меня в голове будто щелкнуло: «Боже мой, зачем мне идти куда-то с людьми, с которыми у меня нет ничего общего, с которыми мне неинтересно? Когда вот сидит русский парень и мне с ним хорошо».
К счастью, получилось так, что человек, который меня пригласил то ли заболел, то ли что, и я вечер провела с Валерой. Потом мы стали встречаться и вместе жить. Я после этого поняла, что жизнь одна и надо ценить каждую минуту, не надо распыляться на ненужных людей и ненужные встречи.
Валера поддерживал меня, когда я начала заниматься йогой. Я вставала в три часа утра, медитировала. Было так приятно, что кто-то тебя понимает и поддерживает.
- Но у вас свободные отношения?
- Он человек очень независимый. Я тоже. Если я еду в командировку, он едет в командировку по своим делам тоже. И одновременно возвращаемся. Чтобы максимально проводить время друг с другом. И если уже разделяться, то так, чтобы другому не приходилось скучать в одиночестве.
- Если резюмировать, чему вас научила Америка?
- Духовности. Потому что в Америке в человеке проявляется все самое хорошее или самое плохое, что в нем есть. Я крещена с шестнадцати лет. Но именно в Америке пришла к вере осознанно. Я в храм православный стала ходить. Стала заниматься йогой. Я и в каббалистические центры в Америке ходила. А через йогу я многое поняла, откуда что берется, что все религии из одной колыбели происходят. В Америке я и к вегетарианству пришла. Начала выступать с акциями в защиту животных.
- Как Памела Андерсон обнаженной?
- Каждый добивается правды по-своему. Мы выступаем в защиту дельфинов, которых бесчеловечно истребляют, в защиту бельков. Письма пишем японскому правительству, чтобы не убивали дельфинов. Потому что это смотреть невозможно, какой ужас там творится. Я все эти репортажи с собой привезла. Хочу, чтобы в России это по телевизору показали. В Америке это уже норма жизни. Если ты включаешь телевизор, тебе в любой момент могут показать, где и как убивают.
У меня половина друзей на вегетарианство перешли. Мой любимый человек всю жизнь качался, без мяса жизни себе не представлял. А сейчас мы берем из холодильника — кусок огромный печени. Я говорю: «Валера, все в крови, все течет, капает…» Он смотрит: «Маш, ты знаешь, я не могу это есть». Потом что это чья-то жизнь. Кто-то ходил, радовался жизни.
Почему ее нужно у него отнимать? В Америке очень многие культуристы стали вегетарианцами. Здоровые парни едят салаты, орехи. Слон ведь тоже большой, но питается травкой.
- Но считается, что мясо прибавляет мужскую силу.
- Да, считается. Но вот Валера говорит: «Когда мясо не ешь, чувствуешь себя намного лучше. Тонус появляется. Энергия просто прет».
- Вы кожу, меха тоже не носите?
- У меня все искусственное. И дома тоже.
- Но в России зимой будет прохладно в искусственной обуви.
- А дутые сапоги? Можно десять носков еще надеть. Есть валенки… Я тоже до того, как к этому прийти, жила, как все люди. На конкурс пошла еще и потому, что там дарили шубу из меха. В то время это же была неслыханная роскошь. Продукт общества была. Сознания своего не было. Но йога раскрывает сознание. Вот ты включаешь телевизор. Тут убивают, тут насилие, вопли, крики о помощи. Мы дома телевизор почти не смотрим. Я говорю: «Валер, ты знаешь, мы словно домой к себе приглашаем вот это все. Мы насыщаемся этим. Если ты хочешь, смотри. Я не возражаю. Но я — не могу».
- А у вас были учителя — настоящие йоги? Ездили ли вы в Индию?
- Были. Но я не ездила, потому что это все есть в Америке.
- А женщины вообще могут быть йогами?
- Могут. Женщине по индийской философии больше дано от Бога. Женщина в шестнадцать раз сильнее мужчины и может много вынести. Поэтому она и рожает детей. Женщина может одновременно делать несколько дел: готовить, с ребенком заниматься, по телефону болтать, убираться. А мужчина понял что-то одно, и вот это делает.
- А почему бы вам не сделать эти свои убеждения своей миссией: открыть школы йоги в Москве, пропагандировать здоровый образ жизни и вегетарианство?
- Думаю, к этому все идет. Валера, возможно, будет здесь с культуристами работать. Он сейчас должен подписывать контракт с Россией. А меня пока пригласили заниматься йогой в этой школе — готовить девушек к конкурсу красоты. Потом, если все сложится, можно будет открыть здесь школу.
Но я не думаю, что брошу Америку. Мне нужно еще закончить там образование, чтобы я получила сертификат и могла сертифицировать преподавателей йоги в других странах.
Кстати, у вас сейчас президент Медведев йогой занимается, на голове стоит. Я читала, что жена ему говорит: «Правильно, стой на голове!» И это действительно правильно, потому что тот, кто занимается йогой, не развяжет войну, не вступит в конфликт. Так что самое время начинать.

Интервью газете «Вечерняя Москва». Автор Елена Карпенко.

Маша Калинина проводит семинары  йоги в Москве . 2009.